– Ну-ну… – Она убрала руку. – И все же, еще раз: я женщина, можешь мне поверить. А насчет хвастовства… Черт побери, что еще остается делать в таком месте, как это, чтобы понравиться?

– Я не знаю, но…

Она засмеялась.

– Знаешь, Стив? Ты красивый парень, но слишком уж правильный, как квадрат. И такой зажатый всякой чепухой. Почему никогда не расслабишься? Ты хорош, как кинозвезда… Если бы только не был такой скованный…

– Может, мне нравится быть таким.

– Тогда это ужасно.

– Вовсе не ужасно, мне так удобно. Когда ты станешь постарше, Конни, то поймешь, что надо держать себя в определенных рамках, что есть правила, без которых нельзя жить. Все то, что общество называет обычаями.

Она хрустнула пальцами и заявила:

– Ерунда все эти обычаи.

– Но их нельзя игнорировать, если не хочешь иметь неприятности.

– Неприятности… Главное – это получать удовольствия.

– Ты сейчас так говоришь. А с годами будешь рассуждать иначе.

– Ох… Да ты и в самом деле здорово зашорен. Конни зевнула и потянулась словно тигренок, и он не смог удержаться, чтобы мысленно не ткнуть ее пальцем в выпятившуюся грудь. Похоже, девочке все же не надоело спорить, потому что она продолжила этот разговор:

– Если нарушение обычаев так ужасно, то, держу пари, придерживаться их так, как ты это делаешь, тоже ужасно…

– Вовсе нет… До тех пор, пока ты следуешь обычаям, все о'кей.

– А кто хочет быть о'кей? Лично я хочу просто радоваться жизни.

Они подъехали к большому старинному дому в пригороде, где жили Блейзы. Стив притормозил:

– Приехали.

Конни улыбнулась.

– Почему бы тебе не зайти на минутку? Мамы нет, в доме вообще никого нет… – Ее ресницы дрогнули. – И я… Я хотела бы поговорить с тобой еще об обычаях…

– Извини, – он перегнулся и открыл ей дверцу. – Я должен вернуться в город. Пока, Конни!

– Ладно, спасибо, что подвез.